Михаил КРЮКОВ: «Бояться было некогда!»

Самый сложный период в жизни шахматистов постсоветской эпохи – тот самый «переходной» этап от рухнувшего СССР к еще не появившейся России 1990-х. Для кого-то – сущий кошмар и полная потеря ориентации во времени и в пространстве, для кого-то – время возможностей. Наш герой побывал в обеих ипостасях.
С одной стороны, Крюков был самым обычным детским тренером, который в свободное от работы время для удовольствия занимался судейством. С другой – совсем не обычным, человеком, который копил в себе амбиции и энергию, которая внезапно получила самый прямой выход – сделала его одним из ведущих организаторов, на мнение которого ориентируются, которому хотят доверить большие дела!
Как в свой первый раз с судейством, в Анапе в 1984-м, когда все вокруг не знали, что делать – Михаил Витальевич засучил рукава и взял дело в свои руки…

– Если в советское время, как вы сказали, был мощнейший административный ресурс, как функционировало шахматное движение в 1990-е?
– Если начистоту, то в начале 1990-х финансирование шахмат стремилось к нулю. В стране наступил «рынок», а если называть вещи своими именами, – натуральный базар. Если в СССР у шахмат была совершенно конкретная роль, своя ниша, теперь они стали никому не нужны, только тем, кто сам играл или любил эту игру.

– Как выживали на местах? Или… всё просто закрывалось?!
– Шахматных энтузиастов в стране хватало, но… когда ты месяцами сидишь без зарплаты, любая самодеятельность сходит на нет. Шахматные клубы, детские школы закрывались один за одним, люди занимались собственным выживанием.

– Кто взял в свои руки шахматное хозяйство – в стране, в Подмосковье?
– Что происходило с российской федерацией в ту пору, толком не знаю, за три-четыре года сменилось сразу несколько руководителей. Поначалу был ставленник Каспарова Аркадий Мурашов – он продержался меньше года, запомнилось, как он на съезде честно сказал: «В шахматах я – полный ноль!» Очень точно сказал. Уже в 1993-м его на съезде в Протвино сместил Бебчук, Евгений Александрович, кстати, был президентом и в Подмосковье тоже! Но… всего через год поменяли и его – тут уже подсуетился Андрей Макаров, который потом вместе с Илюмжиновым пытался помирить Карпова и Каспарова. Там шла достаточно масштабная борьба за власть, которая потом переметнулась в ФИДЕ. Он был в РШФ вплоть до 1997 года.
Что касается Московской областной федерации, то до осени 1993 года в ней тоже был бардак, а затем президентом избрали Евгения Васильевича Москалюка. Это был мой давний коллега, Женя работал тренером-преподавателем в ДЮСШ Ожерелья, и на моей памяти никогда не сидел сложа руки. Даже в то безвременье он смог найти финансирование на проведение финалов детского первенства Подмосковья. Толком даже не знаю, как, через знакомых в руководстве Управления Павелецкой железной дороги. В финале играли 8-10 лучших шахматистов области в 10 категориях.

– Его задачей было находить деньги?
– Нет, не только. Но энергия у него просто зашкаливала, Женя был готов сделать все, что надо ради родной федерации. И у него, надо сказать, получалось!

– А чем занимались конкретно вы?
– Мне было поручено проводить турниры. Я любил это дело и опыт имелся.

– Не боялись, что не получится?
– Бояться было некогда. Ни я, ни те, кто был вокруг. Просто брали и делали. Нам в какой-то степени было просто: что сами задумывали, то и воплощали в жизнь. Не ограничивались детскими соревнованиями, хотя они были, конечно, в приоритете. На базе детского оздоровительного комплекса «Зеленый шум», что находился под Серпуховым, директором которого в то время был Владимир Филиппович Попов, дали старт многим начинаниям, в том числе командному первенству Московской области с участием всех областных гроссмейстеров и мастеров. У нас было сразу три дивизиона: высшая лига, первая, то есть два круговика по десять команд плюс швейцарка – больше, чем на 50 команд! Допуск в те турниры осуществлялся строго по областной прописке. Спрос на те соревнования просто зашкаливал…

– Вы проводили только командники?
– Не только. Именно в те времена родилась и «Подмосковная весна» – знаковое соревнование для нашего региона, много других более мелких турниров.

– Благодаря чему вам удалось выжить, развиться?
– Прежде всего, потому что работали не покладая рук. Нашим главным принципом было – ни в коем случае не останавливаться и никогда не отчаиваться!

– Были причины для отчаянья?
– Да каждый день. Федерация никогда не находилась под «денежным дождем», а очереди из спонсоров не стояло. Нам повезло, что с советских времен сохранился шахматный инвентарь – не растащили и не потеряли. Конечно, большим подспорьем было то, что спорткомитет сохранил ставку в областном шахматном клубе – Аркадий Вуль в те времена был в одном лице и директором, и инструктором, и методистом. А главное, всегда был доступен по телефону, как сейчас помню, 299-49-69. Благодаря ему нам удавалось координировать работу на местах. Он всегда в срок готовил все положения о соревнованиях и занимался другими бумажными делами…

– Кого еще выделите из ключевых фигур?
– Создавали соответствующую материальную базу с помощью Юрия Павлиновича Соколова, который был директором Всероссийского шахматного клуба. Приступили к проведению в Подмосковье не только местных, но и всероссийских мероприятий. Такие изменения идеально подошли для наших детей: никуда не надо ехать.

– Самая большая сложность, с которой вы сталкивались, как организатор?
– Самым сложным была предварительная регистрация. Тогда не было интернета, сайтов, форм для заполнений, не было сотовых – все через обычный стационарный телефон и бумажные списки. Люди просто звонили и говорили, что они едут. Когда, где, сколько их будет, часто оставалось загадкой. А какая-то часть игроков вообще не ставила в известность! Правда, никого из-за этого домой не отправляли.

– Входили в положение?
– А что еще оставалось делать? Все плыли в одной лодке. Вот когда можно было на себе ощутить лозунг ФИДЕ. Иногда ситуации были совсем из ряда вон, но мы не хотели никого обижать – все, кто хотел играть в шахматы, ехали и играли.

– Через семь лет президентом Федерации шахмат Московской области избрали уже вас! Это было ваше желание или, так сказать, «короля играла свита»?
– Да какая там свита! Произошло это как-то само собой, без лишней помпы. Для меня в принципе ничего не изменилось, может быть, ответственности прибавилось. А на съезде РШФ в 2003 году меня выбрали еще и в президиум России.

– Какие свои достижения в качестве президента считаете самыми важными?
– Особых достижений на посту президента не заметил. Главным было то, что наш календарь соревнований выполнялся на 100%, турниры как областные, российские и международные проходили на должном уровне. Безусловный плюс – проведение турниров с международными нормами. Мы стали первыми, которые стали делать их. Раньше надо было куда-то ехать, а теперь всё можно было сделать дома.

– Почему это так важно?
– Проблема с выполнением международных норм – очень болезненный вопрос. Я скептически смотрю на организаторов, которые не могут с этим справиться. Сейчас это особенно актуально. Много сильных игроков, которые «варятся в своем соку» и не могут двинуться вперед из-за отсутствия рейтингов, званий. Отчасти это вопрос судейский, но он должен заботить организаторов в первую очередь: могут на твоем турнире выполнить нормы – к тебе поедут, а нет – еще сто раз подумают…

– Шахматные турниры – как сообщающиеся сосуды?
– Не только турниры. Считаю, сами федерации – тоже. Всегда полагал, что надо по возможности обмениваться опытом, брать все самое лучшее, что есть у других. Поэтому, как только мы вышли на международную арену, то систематически начали обмениваться делегациями – не только внутри страны, но и за рубежом. Несколько раз были в Дании, Швеции. Проще говоря, мы меняли койко-место в ДОК «Зеленый шум» на койку в отельчике где-нибудь в Стокгольме или в Копенгагене.

– Вы проводили в Подмосковье еще что-нибудь кроме турниров?
– Да много чего. Например, шесть «школ Марка Дворецкого». Неплохой импульс для развития шахматного образования в области, да?! Марк Израилевич приезжал к нам с особым удовольствием, много занимался с детьми, делился своим богатым тренерским опытом. Мне, как бывшему преподавателю, были особенно интересны его методики, то, как он проводил занятия, как общался с учениками…

– Вы говорили, что в пору своего президентства продолжали еще и с учениками заниматься. Как одно могло уживаться с другим?
– Уживалось и достаточно органично! У меня была отличная возможность возить детей на турниры, устраивать их на «школы Дворецкого». Я завязал с тренерством только в 2005 году, проведя на этом «посту» больше 20 лет… Доволен тем, что мне удалось сделать. В дальнейшем на это уже просто не оставалось времени.

– С кем из крупных педагогов кроме Дворецкого удалось поработать?
– Я видел, пусть и со стороны, как работал с учениками не только Дворецкий, но и выдающийся советский гроссмейстер, тренер Игорь Аркадьевич Зайцев.

– В наше время кто-то пришел на смену мэтрам?! Кто из современных тренеров обладает харизмой ушедших «великих стариков»?
– Уверен, что в России смена пришла достойная – тем более, что мне есть с чем сравнивать. Я достаточно высоко ставлю ребят, которых видел в работе, – Сергея Рублевского, Евгения Томашевского, Евгения Наера, Михаила Демидова.

– Проведя на посту президента ФШМО почти 15 лет, оставалась ли у вас какая-то не реализованная мечта? Что-то, чего хотелось, но не срослось?
– Пожалуй, нет – всё, о чём я мечтал, удалось реализовать на практике.

– Почему вы ушли с этой должности?
– Уступил место молодым (смеется). В 2016 году на пост президента ФШМО был избран Сергей Анатольевич Нестеров. Уникум в своем роде, параллельно он сумел возглавлять еще и Федерацию шахмат Ростовской области. С ним пришли большие деньги, и количество проведенных всероссийских турниров в Московской области просто зашкаливало, я активно работал вместе с ним в должности вице-президента. Спустя три года новая смена – президентом стал теперь Николай Сергеевич Попов. Ну, а в 2023 году на первые роли в Подмосковье вышел Сергей Карякин.

– В данный момент вы – почетный президент ФШМО. Накладывает ли это на вас какую ответственность? Чем занимаетесь?
– Это должность не накладывает на меня никакой ответственности, сейчас даже не вхожу в Президиум федерации области, у меня нет права голоса.

– Как считаете, шахматы в Подмосковье сейчас в надежных руках?
– Судя по размаху, по количеству денег, которые вкладывает федерация в разные проекты, всё хорошо. Но… насколько хорошо чувствуют себя шахматы в области, я сказать не могу, поскольку совершенно не в курсе – какими ресурсами располагает сейчас федерация. Но как организатор, всегда готов покритиковать!

– Например?
– Да, пожалуйста. В феврале этого года ФШМО провела грандиозный турнир – опен «Российская шахматная корона». На призовой фонд выделили баснословные по нынешним меркам деньги – 7,500,000 рублей. Не знаю, сколько было потрачено на организацию, только со слов представителя дирекции турнира, вся подготовка уложилась в каких-то три недели! На мой взгляд, к такому большому соревнованию надо готовиться месяца два-три, и не факт, что удастся вникнуть во все тонкости. А для чего была нужна такая спешка?! За такой призовой фонд с легкостью можно было провести два, если не три, международных турнира, в которых и нормы были бы и география участников не хуже. Да и место можно было бы выбрать получше – чтобы температура в отдельных местах зала не скакала от +15 до +30.

– Что, на ваш взгляд, говорит о том, что организатор все сделал правильно?
– Я всегда очень внимательно слушал то, что говорят игроки после турнира… Не важно – хвалят или критикуют. Лучше, когда говорят о недостатках турнира, сразу становится ясно, на что надо обратить внимание. Похвалы приятны, но от них мало практической пользы, разве что убеждаешься, что твои идеи сработали.

– В какой момент вы стали полностью самостоятельным организатором, который мог сам решать, что и как надо делать?
– Полностью самостоятельным организатором я был иногда, в те моменты, когда на проведение турнира ни от кого не брал ни копейки. Такое бывало на турнирах с нормами и в детских первенствах ЦФО (последнее такое прошло еще в 2009 году!) и первенствах Подмосковья, когда сметы на проведение просто не было!

– Есть ли какой-то секрет в работе организатора на большом турнире?
– Главный секрет – в команде единомышленников, где каждый знает свой маневр, свою зону ответственности, никого не надо ни о чем просить и убеждать!

– Какой из своих турниров вы считаете самым успешным, в каком вам удалось на все сто реализовать свои задумки, которым вы были полностью довольны?
– Турнир, на котором я на 100% реализовал всё, что задумал, я еще не провел… И вряд ли проведу! Остаться всем довольным по итогам просто невозможно, всегда найдешь что-то, где можно было бы прибавить… Неплохими были все турниры, где игроки смогли выполнить нормы. А таких хватало. Только в Подмосковье – не одна сотня. Кроме них тесно взаимодействовали с Минском. Прекрасные турниры были у нас в Орше, Якутске, Владивостоке, Хабаровске, Биробиджане… Очень неплохие, тоже с международными нормами устраивали во Владимире, Набережных Челнах, Череповце, Ельце, Пскове и т.д. Да всех мест сейчас уже и не упомню!

– Что-то особенное отложилось у вас в памяти?
– Командное первенство Московской области по блицу в октябре 2003 года. Всё уложилось в один день, но за этот день много чего произошло! Играло 16 команд за призовой фонд в $50,000. За команду Раменского выступал… Виши Ананд.

– Вот это размах!
– А в конце ноября 2003-го организовали российский командник – и в нем играли все лучшие российские шахматисты за исключением Карпова и Крамника.

– Но на первом месте для вас, наверное, все-таки «Серпуховский рапид»?
– Да, тут и обсуждать нечего! Я начал проводить его в 2007 году, а затем – 17 лет подряд, при четырех разных главах города. Даже пандемия не помешала.

– Почему традиция вдруг прервалась?
– 1 сентября 2022 года в спорткомитете мне объявили о нецелесообразности его проведения. Заключительный турнир удалось провести в марте 2023 года, уже без финансовой поддержки от администрации. Могу только догадываться о причине?! Видимо, они посчитали, что организаторы прилично греют на этом руки.

– Где прятали свои миллионы?
– Призовой фонд на 50% складывался из взносов, на 50% – из денег городской администрации. Опять же со взносов шли деньги на зарплаты судей и их прием, на то, чтобы гроссмейстеры и заслуженные ветераны получали питание, проживание. Администрация предоставляла Дворец спорта, в котором проходил турнир, а еще – оплачивала пять двухместных номеров. Весь инвентарь у нас был свой!

– У вас гроссов под 50 человек съезжалось…
– И далеко не рядовых. Были и заслуженные ветераны, и современные звезды, и олимпийские чемпионы. Да ни в одном другом турнире в Подмосковье не было таких представительных составов! Хочу заметить, что даже в 2022 году к нам приехали из одиннадцати стран, а общее количество участников было больше тысячи… На весь мир давали рекламу, вели прямую трансляцию с 30 первых досок и т.д.

– Скучаете сегодня по этим денькам?
– Я стараюсь не жить прошлым… Все когда-нибудь заканчивается, закончился и Серпуховский рапид. Этот турнир был важной частью меня, чем-то, что соединяло для меня прошлое и будущее, а еще там была моя команда – моя семья!

Продолжение следует…