Михаил КРЮКОВ: «Командовать тоже надо уметь!»

Всем хорошо известная футбольная формула: «лучший судья – тот, которого не видно на поле!» – отлично работает и в шахматах. Он должен быть незаметным, но при этом он всё видеть. Быть как закон, которым тебе не тычут на каждом углу, но соблюдение которого необходимо. И… если на Западе люди, облеченные властью принимать решение на шахматной площадке, чаще всего не выходят за эти границы, оставаясь незаметными клерками, то у игроков из СССР, тем более – России, роль арбитра, особенно главного судьи, приобретала какое-то особое значение. 

Авторитет! Голова. Начальник. Человек, который отвечает за всё!

И когда в этой роли на любом турнире оказывался Михаил Витальевич Крюков, всем вокруг становилось спокойно. Игроки, судьи, гости турнира понимали, что на этой площадке их точно не обидят, не обойдут вниманием… Его мнение, его слово не обсуждалось. Принималось как данность. Как сказал, так и будет. Точка. 

Но чтобы заработать такой авторитет, права на окончательный вердикт, ему на судейском мостике потребовалось почти сорок лет активной практики и четверть века в качестве первого лица. При том, что сам Крюков терпеть не может, когда к нему относятся как к Патриарху, – и совершенно не торопится в «музей восковых фигур». Ему по-прежнему нравится работать «в поле», смотреть и анализировать, накапливать знания, чтобы затем в нужный момент взять ответственность на себя – и с обманчивой легкостью принять любое, пусть самое сложное решение!

– Любой шахматист в России, если его спросят: «Кто такой Михаил Витальевич Крюков?» – без запинки ответит: «Судья!» Потом, может быть, вспомнит о том, что вы провели сотни турниров, были президентом ФШМО… Не обидно?
– Нет, отчего же. Горжусь тем, что сделал как арбитр, сколько турниров провел в качестве главного, сколько судейских семинаров сделал, сколько судей воспитал. К этой профессии кто-то, быть может, относится пренебрежительно, но, если быть честным, без арбитров невозможно провести ни одного турнира, на них все звания, рейтинги, коэффициенты при определении победителей… Они должны следить за тем, чтобы всё было честно, всё по правилам, чтобы все были в равных условиях. Я всегда ценил и уважал судей – и когда сам играл, и когда организовывал.

– Вы уже рассказывали, как тоже начали «подрабатывать». В какой момент для вас эта стезя превратилась из простого совместительства в призвание?
– Призвание, наверное, громко сказано, но это большая часть моей жизни. Да, в первые годы моей судейской практики в СССР это было скорее совместительство, возможность поездить, развеяться, познакомиться с новыми людьми. Потом, когда в Серпухове начали регулярно проводить турниры, – способ сэкономить на судьях. Ты мог кого-то пригасить: оплатить ему дорогу, проживание, питание, а мог просто занять его место. Лишних денег у нас не было, – вот я и судил турниры.

– Хорошим были судьей? Вас слушались?
– Ко всему, чем я занимался, всегда подходил серьезно, основательно. Правила твердо знал еще с советских времен, а постоянная практика давала необходимый навык. Командовать тоже умел! Мне кажется, что ко мне все относились серьезно, уважительно, понимали всегда с первого раза, почти не конфликтовали. 

– Насколько важно судье «поставить» себя?
– Шахматы – все-таки не футбол, авторитетом здесь мериться не надо. Ни у кого не должно быть сомнений в твоей честности и в том, что ты знаешь нюансы правил. Один раз показал, два… Никто не будет тебя специально провоцировать. 

– Морозевич когда-то говорил, что выбрал шахматы среди других видов спорта в том числе из-за того, что судья имеет минимальное влияние на результат!
– Он прав. В исключительно редких случаях судья влияет на результат партии. По большому счету, его роль не столько в том, чтобы оказывать влияние на результат, а в том, чтобы игроки чувствовали, что ситуация в зале «под контролем». 

– Как считаете, за счет чего вам удалось выдвинуться в число ведущих арбитров страны, стать авторитетом, чье мнение уважают, к кому прислушиваются?
– Думаю, в первую очередь благодаря знаниям. Считаю, что человек должен всю свою жизнь учиться. Я следую этому правилу и мне это очень нравится. Ты от чего-то получаешь удовольствие, а тебе за это еще и платят! Звезды начали сходиться с самого начала. Случайно вызвали, случайно заболел главный и меня выдвинули, по окончании турнира отвез отчет в Москву, мне стали доверять… Постепенно влезал в соревнования, искал, выбирал – что бы мне еще посудить?! Я никогда не упускал возможностей спросить, узнать у тех, кто знал о судействе больше меня.

– Кто внес самую существенную лепту в ваше образование?
– Одного кого-то не назову, с арбитрами старшего поколения я общался почти со всеми, и у каждого что-то взял. Да и опытом сверстников никогда не брезговал. Не уклонялся от вызовов, старался попробовать всё: все типы, все системы, контроли. У меня нет какого-то секрета. Скорее, упорство, последовательность. У всех были какие-то другие интересы, я же никогда не бросал, никуда не шарахался. 

– Считали ли когда-нибудь число турниров, на которых работали?
– Количество турниров, которые мне пришлось отсудить не поддается подсчету… Судить посчастливилось любые соревнования, которые есть в природе. Не работал только на матчах на первенство мира, хотя турниры из цикла я судил!

– Число имеет значение?
– По большому счету – нет. Важно отношение, а также опыт и знания, которые ты из них можешь почерпнуть. Конечно, со временем становишься уверенней, но вряд ли я был менее опытным судьей двадцать лет назад. Свой первый турнир с нормами международного мастера я провел еще в 1997 году. А потом более сотни турниров с нормами во Владимире, Дивногорске, Липецке, Ельце, Череповце, Пскове, Минске, Орше, Дмитрове, Дубне, Коломне, Стокгольме, Якутии, Владивостоке, Хабаровске, Биробиджане. Практически все серии международных турниров, которые прошли на Дальнем Востоке в XXI веке посчастливилось проводить мне… А в ноябре 2010 года РШФ командировала проводить всероссийские семинары для судей. Добавить сюда женские Кубки России и турниры «Белой ладьи». Ну, а с 2002 по 2016 годы я регулярно работал на детских первенствах страны и на командных чемпионатах России – сначала они проходили в Дагомысе, а затем переехали в Лоо.

– Что отличает по-настоящему сильного судью от просто хорошего?
– Сильный судья отличается стрессоустойчивостью, умением не просто работать сам, но еще и руководить судейской бригадой. Он никогда не устраивает публичных разносов своим подчиненным. Проводит по минимуму планерок, обсуждений. Главное же – он всегда готов взять ответственность на себя, разрулить ситуацию. 

– Попадали ли вы в ситуацию, когда вам задавали вопрос по судейству, ответ на который вы не знали?! Или таких вопросов не существует, – и любой ответ можно найти через логику и опыт ситуаций, с которыми сталкивались?
– Я не боюсь неожиданных вопросов. Всегда готов разобраться в ситуации. Есть Правила шахмат, есть толкования и есть судейские семинары, которые специально собирают, чтобы разбирать на них спорные случаи. Я стараюсь всегда быть в курсе, знать трактовки, в том числе для того, чтобы понять, понял сам или нет?

– Сейчас все судьи подсели на программы… Жеребьевка, коэффициенты, нормы званий. Вряд ли каждый из них сможет все это сделать вручную!
– На других не проверял. Что до меня, когда я начинал, никаких компьютеров не было еще и в помине. Свой первый турнир по регулируемой швейцарской системе я увидел в 1987 году. Дело было в Таллине, играли в, как их тогда называли, активные шахматы. Участников было относительно много, жеребьевку из Москвы по телефону проводил Эдуард Дубов. О, это было очень артистично! Я слышал, как он говорит в трубку, точно в «Спортлото» по телевизору: «Номер 8. Номер 14. Номер 20…»
Поскольку находился рядом, в Москве, спросил у него, как это работает? Эдуард Львович мне подробно все объяснил – очень доходчиво продемонстрировал, как он сформулировал, преимущества по сравнению с… жеребьевкой по жребию! Да-да, именно так и сказал! А в 1992 году на российском команднике я получил практикум – от главного секретаря турнира Маргариты Петренко из Свердловска. После общения с ней я понял, что регулируемую швейцарку, наконец-то, до конца освоил! Она была блестящим секретарем – на одном дыхании чертила таблички и личные карточки участников. Тушью! Любопытно, что главным судьей в Подольске был назначен Юрий Львович Авербах, меня поставили его замом, а старшим судьей, причем, под моим руководством, оказался мой земляк – В.Г.Ивин.

– Не тот ли, который сказал, что вы не будете судить никогда?
– Да, именно он!

– Самая неожиданная ситуация, в которую вы попали как главный судья?
– Ситуаций, понятно, была масса, но ни одну из них «неожиданной» я не называл бы. А вот памятные были. Например, 2007 год, Ханты-Мансийск, кубок губернатора ХМАО. Идет заключительный, решающий тур. Одна из партий заканчивается очень быстро. Что-то типа 1.с4 с5 2.Nf3 d6 3.Qа4 Bd7 4.Qxа7 Rxа7. Белые сдались. За сей шедевр я поставил результат в таблицу – 0-0. Игравшая черными подала протест на результат, но апелляционный комитет оставил этот результат в силе, несмотря на то, что одним из аргументов заявителя был: «Даже Крамник мат в один ход зевал!» Зевал – ради бога, но… там, где я судья, – таких партий точно не будет!

– Как бы вы оценили результат «танца коней» Непомнящего и Дубова?
– Объективное решение в таких случаях можно принять только будучи на месте событий. Меня там не было. Так что могу только предположить, что было.
Предположим, закончились «танцы коней», соперники пожали руки, встали из-за стола. К ним 100% тут же должен подойти линейный арбитр, если он в Самарканд не номер отбывать прибыл, а работать, и говорит: надо согласовать ваш результат. Через три минуты тот приходит главный и выясняет, что здесь произошло.
Вариант 1. Игрок говорит: мы сделали ходы 1.Кf3 Кf6, после чего согласились на ничью (статья 5.2.3 Правил это позволяет), а дальше просто подурачились. Судья в 97.5% случаев вынесет тут предупреждение (12.9.1) и зафиксирует ничью.
Вариант 2. Игроки не хотят обсуждать произошедшее, спрашивая у него: «Кто ты вообще такой? Хотим – заключаем ничью, не хотим – не заключаем. Как смеешь ты задавать такие вопросы?» или что-то в этом роде. В таком случае главный судья на основании статьи 12.9.6 может присудить поражение обоим игрокам – 0-0!
А поэтому, чтобы установить, имел ли судья право поставить результат 0-0, надо знать контекст. А мы его не знаем, хотя главный потом и выступил с разъяснениями. В общем, чтобы понять, надо разбираться в каждом конкретном случае. 

– Какими качествами, по-вашему, должен обладать хороший арбитр?
– Они прописаны. Судья должен быть независим, объективен, не занимать ничью сторону. Обладать авторитетом, добавлю от себя. Тебе должны доверять. 

– Что-то еще?
– Прежде всего, судья должен следить за соблюдением правил шахмат. Лентяем не должен быть, стараться приходить раньше всех, уходить последним из зала. Всё подготовить, не заниматься ерундой. Надо подавать всем пример своей работой! А не чай пить, потом в туалет бегать или бессмысленно шататься по залу… 

– Многих вы отстраняли – из тех, с кем приходилось работать?
– Я с кем попало не работаю, всегда стараюсь узнать о человеке всё, понять, на что он способен, а на что – нет. Выгонять – крайний случай. Но если человек иначе не понимает, ничего другого не остается… Но если человек знает себе цену, любая его ошибка только пойдет ему в плюс, – прибавит опыта, знаний и умения. 

– Многие останавливаются в своем развитии, решают, что всё знают?
– Увы. Если арбитр «бронзовеет», это плохо. Нужно постоянно учиться. Всё знать, ничто не должно поставить тебя в тупик – ни новый тип часов или новая программа для жеребьевки. Надо искать информацию, надо участвовать в семинарах, благо их проходит немало. Некоторые «великие» арбитры на вопрос игрока отвечают: «Надо посоветоваться». А с кем советоваться? Надо выносить вердикт самому!

– Случается, что любитель, болельщик внутри вас спорит с судьей?
– Такое я в себе исключил напрочь! Мне приходилось судить соревнования, где играла моя супруга, младший сын – все родственные связи в такой момент должны быть отключены. Ошибки я делал – не ошибается только тот, кто ничего не делает, – но как я всегда говорю: класс шахматиста определяется тем, насколько далеко он оказывается от эпицентра событий в момент начала потенциального конфликта! Арбитру же наоборот надо всё видеть, где бы он ни находился. Помню, в 1998 году я судил чемпионат России «до 18», – так во время одного из туров, когда почти все партии уже окончились, один мальчик ударил другого кулаком в грудь… А судья – вместо того, чтобы немедленно вмешаться, тихонечко начинает пятиться к выходу. Я вижу его бегство в зеркале, подхожу к нему сзади, подталкиваю, – и говорю: «На работу, давай, иди!» Он аж опешил. Но разбираться пришлось уже самому.

– Что нужно сделать организатору, чтобы вы приехали к нему – судить?
– Как ни странно, меня продолжают звать на судейство! Принимаю приглашение исходя от места проведения, привлекательности самого турнира, организатора. На самом последнем месте финансовые условия. Они главными не являются.

– Вас называют легендой. А кого из тех с кем работали, были знакомы лично или хотя бы читали, назвали самым крутым шахматным арбитром в истории?
– Про легенду – это уже чересчур. Хороший арбитр, этого достаточно. Из коллег мне импонируют голландец Гийссен, Такис из Греции. На мой субъективный взгляд, это – почти идеальные судьи с которыми мне посчастливилось работать!

– Откуда вы черпаете мотивацию сейчас, в 70 лет?
– А вы в курсе, что я – студент МГАФК? В марте тут был на Камчатке. Пошли мы с коллегой в музей. Обычные билеты стоят 400 рублей, для пенсионеров – 200, ну а студентам и школьникам – бесплатно. Я говорю: «Студент!» Девушка была в шоке, не поверили на слово, пришлось предъявить студенческий. Денег с меня никто не взял! Да я и сейчас могу билет показать – Московская государственная академия физической культуры. Мне нравится учиться, нравится узнавать новое.
Мне нравится то, чем я занимаюсь, нравится эта работа! Вот мне 70, а я при этом не чувствую возраста, не ощущаю усталости, все время в движении… Вот, 28 марта прилетел с Камчатки, а 29-го вылетел в Якутию, потом три счастливых дня – дома, с родными. Затем снова вылет – в Иркутск. 29 апреля только из него вернулся, а в 9 утра следующего дня – выехал на детский Кубок. Закончу его, сразу будут на 5-6 дней судейские семинары, на них юные шахматисты записались. Открою календарь, – и там, уверен, не будет ни одного свободного дня. Разве это – не кайф?

– Скучаете по тем шахматам из вашей молодости?
– И да, и нет. Понимаю, что те времена никогда не вернутся. Шахматы меняются, как меняется время вокруг. Даже классика меняется кардинально: «короткая» или «быстрая», шахматные уик-энды – канадские или американские, – когда за два дня, за два с половиной играется семь туров. Они тоже имеют право на существование. Я хочу этим заниматься, но такого, как было раньше, когда турниры шли по месяцу или даже два, больше никогда не будет. Нет откладываний, нет даже тайм-аутов в матчах на первенство мира! Да и возраст расцвета шахматиста изменился. Раньше это было 35-45 лет, а сейчас… гроссмейстеры в 12 лет! У меня много воспоминаний из шахматного мира, который остался в прошлом, но я так смотрю, – больше о тех, кто играет сейчас. Помню Грищука, который ходил на партии вместе с большущим зайцем. Маленького Непомнящего, который играл свой первый полуфинал России в Серпухове, и я вручал ему на закрытии какую-то шахматную книгу… Я помню 9-летнего Есипенко, который на турнире в Таганроге плохо ел – и пригрозил ему, что «по новым правилам перед туром теперь будет взвешивание, и того, кто не дотянет до нормы, не пустят на игру». Аппетит к нему после этого тут же вернулся!

– Тянет вас к молодежи?
– Да, всегда тянуло, может, поэтому и не чувствую своего возраста. Вокруг меня всегда что-то происходит, и мне это откровенно нравится. Закончу тогда историей про Мурзина, тоже из Таганрога. Он принял участие в судейском семинаре, – и там мы подробно разбирали случай из партии Карлсен – Инаркиев, который незадолго до того случился на чемпионате мира по блицу в Саудовской Аравии. Кто бы знал, что он через семь лет выиграет чемпионат мира по быстрым шахматам. 

– Тогда последний вопрос, который не принято задавать судьям: хотели ли вы, чтобы шахматные болельщики вернулись в зрительный зал?
– К сожалению, их уже не вернешь. Но моя давнишняя мечта – сделать «стадион шахмат», некое пространство, которое должно быть рядом со сценой, на которой и происходит игра. Часто родители спрашивают: «А где у вас кофе?», «Где зарядки?», «Где посмотреть партии?» Чем им заняться, наконец, пока их дети играют?! Болеть за них, как в футболе, у них нет возможности. Никто о них не хочет думать.
Я разговаривал об этом со многими. Ближе всего мы были к решению вопроса в тот момент, когда на юге начали проводить серию турниров любителей с Сергеем Бешуковым, светлая ему память. Жалко, что та затея быстро заглохла – сумей тогда провести хотя бы три-пять турниров, сформированный посыл могли бы подхватить буквально во всем мире! Люди приезжали, получали удовольствие от игры, но про их сопровождающих никто не забывал. Не надо забывать, что шахматы при всех их претензиях быть видом спорта, прежде всего – это игра для удовольствия!