Эволюция ФИДЕ. Тимур Турлов – что нам готовит?

За 140 лет розыгрыша первенства мира было лишь 18 чемпионов мира, за 100 лет существования международной шахматной федерации – только семь президентов. И вот в Самарканде был избран восьмой, Тимур Турлов.

Когда-то, в эпоху великих чемпионов Капабланки и Алехина, ФИДЕ никто и в грош не ставил – по сути, это была организация, которая занималась любительскими шахматами, которая никак не влияла на глобальные вопросы. Однако, когда сразу после Второй мировой ее неотъемлемой частью стал СССР, ситуация в корне изменилась – железный Ботвинник и Ко во многом определяли архитектуру мировых шахмат, розыгрыша первенства мира и ключевых соревнований… За полвека светскую гегемонию, да и то ненадолго, нарушил лишь Фишер в 1970-х, во все остальные времена ФИДЕ оставалось машиной, которая послушно «штамповала» все нужные советским шахматам решения. Ей попросту некому и незачем было возражать.

Но с распадом Союза в 1990-е содержать ФИДЕ стало некому, и ей поневоле пришлось искать новые источники существования. В карманах у ее тогдашнего президента Кампоманеса было пусто, опереться было не на кого, а из элементов управления оставалась лишь старая добрая манипуляция, на которой далеко не уедешь. За три года большой войны с Каспаровым, который громко хлопнул дверью, выйдя из ФИДЕ, она пришла к полному краху – как финансовому, так и репетиционному. Так что Илюмжинов, который в 1995-м выскочил словно чертик из табакерки и получил от шахматного мира «ярлык на правление», фактически спас ее, хоть и переделал все по-своему! Так, он фактически отменил матч на первенство мира, к радости простых смертных заменив его на нокаут-турнир, в котором каждый год определял сильнейшего, и объявил целую массу революционных преобразований. А в 2002 году и вовсе сделал то, чего не удавалось ни одному из прежних руководителей ФИДЕ: получил из рук тех «К» (Карпова, Каспарова и Крамника) самое дорогое, что было в шахматах, – «корону» чемпиона мира.

Увы, последующие 16 лет президентства Илюмжинова стали подтверждением поговорки: сперва ты работаешь на репутацию, а затем репутация работает на тебя… Начав с революционных изменений в ФИДЕ, уже очень скоро он откровенно потерял интерес к шахматам, и заботился лишь о том, как победить на очередных выборах. Скамейку из-под его ног выбили не конкуренты, которые хотели продолжения реформ, а наложенные на него санкции, не позволившие Кирсану сохранить столь привычный пост. В 2018 году его тихо сменил Дворкович. Новый президент строил много больших планов и говорил много пафосных речей, но, если отделаться от обильно пускаемой пыли в глаза, кроме переделки цикла первенства мира, он не преуспел практически ни в чем – шахматы, как пребывали на задворках общественного внимания, так и остались там. Они существовали как бы помимо ФИДЕ. Будь чуть смелее и амбициозней чемпион мира Карлсен, поддержанный крупнейшими онлайн-площадками и богатыми поклонниками, – он легко мог бы перехватить управление мировыми шахматами. Но не сделал этого.

А о том, что в мировых шахматах срочно «надо что-то менять», внезапно стало очевидно за несколько месяцев до очередных выборов в ФИДЕ. Еще в середине лета, когда Дворкович рутинно выдвинул свою кандидатуру на пост, в шахматном мире была тишь да гладь, – как вдруг случился настоящий информационный взрыв.

Все началось с вести о том, что президент ФИДЕ, как когда-то Илюмжинов, попал под санкции, и как он не сможет выполнять свою роль. Временным президентом стал Ананда (который незадолго до этого объявил, что он уходит из ФИДЕ по семейным обстоятельствам), а Дворкович объявил, что во главе его «президентского билета» вместо него теперь пойдет Тимур Турлов, спонсор многих турниров ФИДЕ, который до того шел как один из вице-президентов. Мало того, как только Владимир сложил с себя полномочия, тут же выяснилось, что это не будет простой передачей власти внутри одной команды. У Турлова появились соперники. В гонку за ставший вакантным пост вступили еще двое: Вадим Розенштейн и Ян-Хенрик Бюттнер. Первый за несколько последних лет успел отметиться рядом ярких мероприятий, развивавших, прежде всего, медийную и развлекательную сторону шахмат. Второй был тем самым фанатом Карлсена, который построил вокруг него целый мировой тур – по шахматам Фишера.

Так, фактически на ровном месте пост президента ФИДЕ, битва за который на протяжении многих лет сводилась к невидимой кулуарной борьбе в недрах Конгресса, стал предметом ярких и громких дискуссий трех кандидатов! У каждого из них обнаружилось собственное видение будущего шахмат. Различалось оно сильно.

Казахстанец Турлов обещал цифровую эволюцию и искусственный интеллект с опорой на спонсорские ресурсы – создатель Freedom Corp. обещал создать единую систему, в которой нашлось место для всего: и единого профиля игрока, и платформы для онлайн-турниров вкупе с обучением, и борьбы с читерством. Тимур предлагал вливание на $8,5 млн из его собственных средств, удвоение фонда развития и упрощение доступа к грантам национальным федерациям. Его ключевой тезис был: «Сильная ФИДЕ начинается с сильных национальных федераций».

Программа Розенштейна фокусировалась на реформе управления и защите традиций. Главные пункты ее были попытка вернуть Карлсена и Накамуру в цикл классического чемпионата мира и в целом сохранить классику, как флагманское направление шахмат… Принять жесткие антикоррупционные меры в управлении и запретить любым чиновникам ФИДЕ работать вовне, повышение прозрачности и «распределённая» модель, при которой президент не является единственным центром власти. Ну и «по мелочи» – строгое следование всем решениям CAS.

Бюттнер предлагал радикальную коммерциализацию по модели Формулы-1 с корпоративной революцией, которая превращала бы ФИДЕ в коммерчески самостоятельную организацию, целью которой было бы увеличение до $50 млн ежегодного дохода за счет компаний-спонсоров из Fortune 500, в которой 20% всей выручки распределялось бы напрямую между национальными федерациями по примеру ФИФА. Систему же управления ФИДЕ он видел как профессиональный совет директоров, который использовал бы топ-игроков как бренд-амбассадоров…

Надо ли удивляться, что кандидатам со столь разным представлением о способах управления и целях было о чем поговорить в кулуарах с представителями 196 шахматных федераций со всего мира! Не обошлось и без взаимных нападок: Турлов попытался отстранить Розенштейна по этической статье кодекса ФИДЕ, а тот в ответ предъявлял ему финансовые претензии за бюрократические нарушения. Выражал скепсис в отношении соперников Бюттнер, хотя со стороны он выглядел настоящим туристом… Сорвались даже дебаты, в которых претенденты должны были схлестнуться по ключевым вопросам шахматного бытия. В общем, обстановка была крайне наэлектризованной, и чем ближе был день голосования, тем агрессивней в отношении друг друга становились кандидаты.

Наконец, «день икс» – 26 сентября настал! В голосовании приняли участие 196 делегатов. Чтобы победить сразу в первом туре, надо было набрать, как минимум, 50% плюс один голос или 99 голосов. Процедура была тайной, что исключало любые инсинуации, хотя многие из делегатов не скрывали своих симпатий. Когда процедура прошла, 4 бюллетеня были признаны недействительными, а остальные голоса разделились так: Турлов – 96, Розенштейн – 76, Бюттнер – 20… Набери Тимур хотя бы на один голос больше, его тут же признали бы президентом ФИДЕ, а теперь  предстоял второй тур – подобное случилось на выборах президента ФИДЕ впервые в истории!

А в перерыве между 1-м и 2-м туром произошло еще кое что… Вице-президент в «билете» Бюттнера, авторитетный британец Малькольм Пейн отошел в фойе «пошептаться» с Турловым, после чего вернулся, держась с ним за руки, и объявил, что просит всех, кто голосовал за Яна-Хенрика, теперь поддержать «билет» их конкурента… По мнению Розенштейна, таким образом он нарушил пункт 9.8 избирательных правил ФИДЕ, в котором говорится: «Кандидаты не должны совершать никаких действий, вступать в сотрудничество или сговор между собой с целью обмануть или манипулировать результатом голосования». Так или иначе, но демарш Пейна дал ощутимый результат.

Второй тур завершился полным триумфом Турлова: он получил 110 голосов, Розенштейн – 85 (один бюллетень был признан недействительным). Таким образом, представитель Казахстана стал новым президентом ФИДЕ.

О том, хорошо это или плохо для шахмат, можно будет судить только по результатам его деятельности, но… то, что 38-летний Турлов отличается ото всех, кто до сих пор занимал этот пост – факт. Это человек, который сделал себя, как в прямом, так и переносном смысле. Он стал настоящим мастером в инвестиционном бизнесе и заработав имя, едва поступив в институт. Всего через несколько лет после его окончания он уже ворочал миллионами, ну а затем создал собственную онлайн-площадку, за считанные годы превратив ее в многомиллиардный бизнес.

Что до шахмат, то они для Тимура – чистое развлечение. Сам он довольно слабый игрок, но… оценил их пользу в тот момент, когда ими стали заниматься его дети – обнаружил, как игра помогает им развивать концентрацию, стратегическое мышление и самоконтроль. И решил вложиться в них – для начала просто как частный спонсор федерации шахмат Казахстана, а затем уже и как ее президент. По словам бизнесмена, ему нравится не просто куда-то вкладывать деньги, но системно влиять на развитие спорта. Он наладил стройную систему поддержки в Казахстане, а затем увеличил масштаб, начав вкладывать уже в мировые шахматы. 

За несколько лет Турлов занял площадку шахматного инвестора, став главным спонсором чемпионатов мира по рапиду и блицу, а затем ряда других соревнований. Его бизнес-подход гласит: надо вкладываться не столько в инфраструктуру, сколько в людей – в гранты, в ваучеры, в стипендии для молодых талантов и т.д., позволить им самостоятельно расти и развиваться, а уже на их плечах поднять все остальное. Применительно также он хочет действовать и в ФИДЕ. И, разумеется, совершить в них цифровую революцию по примеру Freedom.

Получится ли? Увидим, причем, в самое ближайшее время, ведь новый президент ФИДЕ – это не только человек слова, он человек дела!