Анатолий Карпов. Человек, который изменил всё!

Шахматы редко рождают героев, которые оказываются одинаково успешны как за черно-белой доской, так и вне ее пределов. Холодные расчетливые полководцы деревянных армий, при этом эмоциональные и живые в обычной жизни, способные приковывать к себе взгляд миллионов. Таков Анатолий Карпов – он «свой» как для работяги, так и для тонкой творческой души, соединив в себе противоположности. Вряд ли в истории древней игры был другой столь же необычный чемпион…

С самого начала в нем было что-то загадочное, почти мистическое. Родившись в уральской глубинке, он не прошел через элитные московские школы, не занимался с лучшими педагогами, он словно бы от рождения знал всё, что надо знать о жизни и об этой игре. У Карпова не было наставника, который лепил бы его по шаблону – его учила сама жизнь. Он просто брал и делал – ошибался, снова пробовал, и чисто по наитию находил верное решение, словно бы знал, какую фигуру куда поставить, какой следующий ход совершить. Отсутствие штампов позволило ему выработать свой уникальный, ни на кого не похожий стиль – причем не только за доской.

Удивительно, что когда он в числе самых талантливых юношей страны попал в знаменитую школу Ботвинника, первый советский чемпион не разглядел в нем того, от чего потом сходили с ума его соперники – способность находить возможности, о которых невозможно подумать. Патриарх принял его дебютную безграмотность за неисправимый недостаток, не захотев посмотреть дальше. И вскоре пожалел о том, что поставил на нем крест. Не пройдет и десяти лет, как он будет восхищаться его уникальным «шахматным слухом», который словно музыкант улавливает фальшь в самом чистом исполнении, – и переигрывает соперников на тонких нюансах…

Важно, что природная одаренность сочеталась с поразительной, почти животной упертостью. Это было не банальное трудолюбие, а готовность терпеть, не считаясь ни с чем, начать игру с любой, пусть самой плохой позиции, но затем удивительным образом перевернуть доску, опрокинуть соперника, – и выйти победителем!

Как-то Крамник пожаловался, что Карпов «нарушает шахматный кодекс» – тогда как ты можешь сделать на доске только один ход, он… одним движением придавал энергию всем своим силам. Не раз он побеждал, даже не переходя фигурами центр доски, не делая ни одного внешне активного хода. Соперники часто не понимали – что противопоставить разрушительным и неумолимым «шагам Командора».

Первым по-настоящему большим достижением для Карпова стала его победа на юношеском первенстве мира в 1969 году. Он стал первым советским игроком после Спасского, который завоевал этот титул. В ту пору ему было 18. Но по-настоящему взрывным стал его рывок к лидерству в СССР, предпринятый в начале 1970-х. В то время как чемпион мира Спасский «готовился уступить» титул Фишеру, никем пока не замеченный Карпов шлифовал свой убийственный стиль с Семеном Фурманом – тот сделал из талантливого, но все еще сырого юноши настоящего убийцу.

Он словно бы не замечал великое поколение советских шахматистов Петросяна, Геллера, Таля, Спасского, Корчного, Штейна, Полугаевского – существовал словно бы в параллельной вселенной. Он вбирал все лучшее, и тихо шел вперед.

Карпов не разбрасывался, не делал лишних движений, а привнес свой взгляд на то, как делаются победы. Он не восхищал, как тот же Фишер, не блистал как Таль или Спасский, не взрывал парадоксом как Корчной. Он накапливал преимущества, незаметно, но совершенно неумолимо, становился сильнее с каждым днем.

И неожиданно для всех, при этом абсолютно закономерно взял претендентский цикл 1973/74 годов. Прошел ноздря в ноздрю с Корчным межзональный турнир, ну а затем одного за другим вынес в претендентских матчах все старшее поколение – Полугаевского, Спасского и Корчного… Два последних его матча носили эпический характер. Того и другого он переиграл на их же поле, превратившись в хамелеона и заставив играть против самих себя! Теперь оставалось «свалить» Фишера.

Одна из величайших несправедливостей – матч, который представлялся одним из самых интригующих в истории, шахматный мир так и не увидел. Американец, за три года не сыгравший ни одной партии, выставив огромное число условий, просто не вышел на бой! И навсегда оставил в душе Карпова незаживающую рану.

Имел ли 23-летний претендент реальный шанс победить совершенного чемпиона, который за несколько лет до этого совершил невозможное – в одиночку сокрушил советскую шахматную машину, достигнув идеала точности и прагматичности?! Кто знает. Но то, что он подошел к поединку с Бобби, подняв уровень понимания почти на прежде недостижимый уровень – факт. Анатолий играл уже в «другие шахматы», не обладал слабостями и рефлексией предыдущих соперников чемпиона.

И 3 апреля 1975 года президент ФИДЕ Макс Эйве, который тремя годами ранее короновал Фишера, опустил на плечи Карпова лавровый венок чемпиона.

На своей первой же пресс-конференции Карпов объявил, что будет «играющим чемпионом мира». Это был как укол американцу, не сыгравшему в ранге короля ни одной партии, так и ответ всем критикам, прозвавшим его «бумажным» чемпионом. Та неистовость, с которой Анатолий принялся доказывать, что он достоин титула, который теперь носил, со всей очевидностью доказывала, что в матче с Бобби он вряд ли был аутсайдером, – даже если им пришлось бы играть год подряд.

Такого фейерверка побед, который устроил Карпов во второй половине 1970-х, шахматный мир не знал со времен Алехина… Он был готов отстаивать свое право называться сильнейшим в любом месте и против любого соперника, открыв рецепт абсолютной неуязвимости. И как бы ни ностальгировали по отсутствию Фишера, у Карпова был надежный рецепт для амнезии – абсолютная победная мощь.

А заполнить вакуум борьбы непосредственно за корону помог Корчной. Уже не тот, что проиграл ему финальный матч претендентов 1974 года. Новый, бежавший из СССР, превращенный пропагандой в исчадие ада, в настоящего «Злодея», имя которого нельзя было официально называть на одной шестой части суши.

Их матч в Багио в 1978 году превратился из поединка за звание чемпиона мира в настоящую войну, в которой никто не считался с жертвами. Конечно, на стороне Карпова была вся мощь советской шахматной школы плюс государство, которое в желании наказать, уничтожить перебежчика не жалело ресурсов, но «выиграть по заказу» у нового Корчного было едва ли возможно, столь мотивированным он еще не был никогда в жизни, – он буквально был готов победить или умереть!

Поначалу для Карпова все складывалось успешно – особенно удачным выдался день доигрывания 13-й и 14-й партий, когда за один вечер чемпион прибавил сразу два очка. А после 27-й партии счет вырос до 5-2 в пользу Анатолия – ему оставался один-единственный победный шаг для того, чтобы защитить свой титул… Но тут в Корчного словно что-то вселилось, – и он начал выигрывать партию за партией. За неделю от огромного перевеса Карпова не осталось ничего, счет стал 5-5.

Но он выдержал, в который раз пересилил себя – и вырвал победу в решающей, ставшей последней в матче 32-й партии. Советский генсек Брежнев, принимая от Карпова отчет о победе, шутя, сказал: «Выиграть-то выиграл, но мы тут при 5-5 за сердце хватались…» А затем с нажимом добавил: «Взял корону – держи!»

И Карпов держал. Через три года сокрушил Корчного всего лишь за 18 партий, ни у кого не осталось сомнения, что он безусловно первый шахматист мира.

Так бы и править Карпову целую вечность, идти от победы к победе, если бы не возникший словно из ниоткуда новый гений – Каспаров* (внесен Росфинмониторигом РФ в список экстремистов и террористов — ред.), который последовательно, один за другим бил рекорды предшественника. Самый юный мастер и чемпион мира среди юношей, участник чемпионата СССР в 15 лет, чемпион страны в 18…

Начиная с какого-то момента они как два скоростных поезда мчались навстречу друг другу, – и их встреча состоялась даже раньше, чем этого можно было ожидать. Гарри, как и Анатолий, с первого раза прошел претендентский цикл, в 21 год выйдя на матч за корону. Если Карпов в чем-то был похож на Фишера и многое почерпнул у Корчного, то здесь сошлись соперники диаметрально противоположных взглядов на шахматы! Если чемпион был идеальным позиционным шахматистом, который при крайней необходимости демонстрировал свои тактические таланты, то претендент был едва ли не самым агрессивным игроком всех времен, привыкшим бросаться на соперников как лев, рвать их еще до того, как они поймут, что происходит.

К началу великого противостояния Карпов достиг, пожалуй, идеала стиля. Довел до логического завершения «классическую» линию Капабланки, добавив в нее все лучшее: аккуратность Петросяна, универсализм Спасского, точность Фишера плюс свой неповторимый взгляд на позицию, безупречную технику и психологию.

Старт поединка с новой звездой был ошеломляющим – из первых девяти партий в матче до шести побед Карпов выиграл у Каспарова четыре! Чемпион легко уходил от его ударов, добивался удобных для себя и невыносимых для соперника позиций, а в добавок еще и полностью уничтожил его дебютную подготовку, в которой тот видел одно из своих главных преимуществ. Его перевес был столь внушительным, что все уже начали считать партии до конца матча, посчитав, что он станет одним из самых коротких в истории. Наверное, он и мог бы стать таким, если Карпов не решил, что дело сделано, не ослабил напор, и не стал дожидаться, когда «плод» сам упадет в руки. А, может быть, перед ним встала «тень Фишера», – и он захотел непременно выиграть корону с сухим счетом, надолго убрав с пути опасного противника.

Так или иначе, но матч затянулся. Последовали 17 ничьих подряд, в половине из которых претендент белыми едва выйдя из дебюта, тут же предлагал ничью, чтобы на следующий день отбиваться черным. Но инициатива по-прежнему принадлежала Карпову, более того – казалось, что все идет по его плану… Одержав победу в 27-й партии, он довел счет до 5-0, после чего судьба матча повисла буквально на волоске. Такого не было еще ни в одном поединке за корону в современной истории.
Но… эту злосчастную последнюю партию чемпион так и не смог выиграть. После 32-й встречи, в которой Каспаров одержал свою первую победу, разрушилась идея фикс о 6-0, а последующие встречи, чем дальше, тем больше превращались в муку. В 41-й партии Карпов упустил реальный шанс закончить матч в свою пользу – один точный ход, и всё было бы кончено! Однако он его не сделал, а после 48-й встречи все завершилось весьма необычным образом. Президент ФИДЕ Кампоманес просто объявил, что все физические и психологические резервы всех, кто связан с матчем, исчерпаны, и невероятный по напряжению поединок, который продолжался аж 5,5 месяцев, был объявлен завершенным… без объявления победителя в нем.

А новый, который начался через полгода, поначалу по своему сценарию походил на первый матч – Карпов вел в счете, владел инициативой, – но затем неожиданно пошел не по сценарию. Чемпион совершил чудовищный зевок в 11-й партии, не разобрался и проиграл эпическую 16-ю партию, затем 19-ю, но… несмотря ни на что, не сдался, а продолжал бороться и едва не спас безнадежный матч! Всё должно было решиться в последней 24-й партии, в которой у Анатолия были белые фигуры. Он нашел план, который мог дать решающую атаку, но так и не решился перейти демаркационную черту, довести начатое до конца. Все дело в том, что это не была «игра Карпова» – он не привык орудовать молотом, как соперник, – и не защитил свой титул.

Но, удивительное дело, получив приставку «экс», Карпов не сдался. Он стал еще сильнее! Проанализировав причины неудачи, в 35 лет сумел существенно изменить свой стиль, став намного более универсальным, адаптивным, творческим игроком – как Каспаров «учился» у него стратегии, так и Анатолий взял самое важное у Гарри. А больше всего от этого яростного соперничества выиграли сами шахматы.

Матч-реванш 1986 года стал настоящей вершиной для обоих, а интрига держала всех в напряжении до последнего момента. Молодой чемпион был в ударе: он вел в счете после 16 партий с перевесом в три очка, но… Карпов совершил невероятный камбэк – выиграл три партии подряд, сравнял счет в матче, и был готов переломить ход поединка в свою пользу. Увы, не получилось. На шесть заключительных партий сил у него не хватило. Каспаров оправился от удара, – и нанес удар в 22-й.
Но и это был еще не конец. Ближе всего к реваншу Карпов был в 1987 году. Если в 1986-м ему не хватило сил на концовку, то годом позже – на одну партию!

Поединок в Севилье шел в том самом размеренном стиле, который так устраивал Анатолия: никто не вырывался вперед, шел едва заметный зрителю обмен ударами, колоссальная внутренняя борьба, которая вылилась в обмен ударами на финише… При доигрывании 23-й партии Каспаров внезапно ошибся по домашнему анализу, – и моментально оказался побит: экс-чемпион почти на инстинктах довел партию до победы. Чтобы вернуть такой привычный за столько лет титул чемпиона мира, надо было выстоять черными в единственной партии, – фактически повторилась история 1985 года. Только результат оказался иным. Позиция долго оставалась неясной, но последним в этой партии ошибся все же Карпов. Титул остался у соперника.

Спустя три года в 1990-м шансов у Карпова было уже немного, но все равно он не позволил доминировать своему историческому сопернику и боролся как лев. После матча Каспаров с грустью заметил: «Единственное, чего мне не удалось добиться в шахматах – убедительно выиграть у Карпова!» Но… это было невозможно!

Даже переступив порог 40-летия, Карпов много лет оставался вторым в мире, – и едва стоило Каспарову самоустраниться, открыв собственную линию чемпионата мира, он возвратился чемпионом мира ФИДЕ. В 1993-м победил Тиммана, в 1996-м – Камского, а еще через два года, в суперфинале нокаут-турнира – Ананда.

А между этими событиями случился чудо-турнир в Линаресе 1994 года, в котором «списанный» Карпов буквально растерзал всю шахматную элиту из трех поколений. Он стартовал с шести побед подряд, а затем чуть не уложил на лопатки Каспарова, в финишном створе Гарри отстал от него на 2,5 очка. Те карповские 11 очков из 13 без поражений – один из самых ярких турнирных результатов в истории…

Несмотря на возраст и тотальную занятость, Анатолий Евгеньевич по-прежнему оставался одним из самых опасных противников, а его способность добывать свои победы из ничего, оставалась мистической и необъяснимой до самого завершения его блистательной карьеры… А в 2002 году он получил настоящий подарок судьбы, когда в показательном матче на Таймс-сквер в Нью-Йорке в рапид победил своего исторического соперника – 2,5-1,5. Каспаров тяжело принял то поражение.

Но по-настоящему шахматное величие Карпова можно оценить, только понимая, что большую часть своей карьеры он играл на два, а порой на три фронта.

С начала 1980-х он возглавлял Советский Фонд мира, после же Чернобыльской катастрофы – создал еще один фонд помощи. Карпов мотался по всему миру, был на приемах у президентов и монархов, встречался с учеными и артистами. Его круг общения был поистине фантастическим: от Генри Киссинджера до Софи Лорен, от Микаэла Таривердиева до Джохара Дудаева… В нем не было снобизма, той самой номенклатурной спеси. Он умел говорить с людьми на их языке, и хорошо помнил, откуда он сам пришел. Этот парадокс «своего парня» одновременно как близкого к власти, так и к простым людям, делал его фигурой поистине народной.

Карпов всегда умел получать удовольствие от жизни, жил на все сто… Друзья и застолья, коллекционирование марок или шахматных артефактов, игра в любых ее проявлениях – прирожденный игрок всегда был готов броситься в драку.
Не оставался он в стороне и от политических баталий в своей стране – сперва в качестве народного депутата СССР, а позже депутата Госдумы России.

Он расширил представление о том, каким может быть шахматист. Доказал, что можно достичь настоящего величия, не будучи агрессивным атакующим игроком и что тонкая позиционная игра может по-настоящему завораживать шахматные умы, расширяя представление о древней игре. Его линия – от Капабланки к Карлсену – доказала свою исключительную силу, переплавленную в энергию борьбы.

75 лет – это возраст мудрости. Для Карпова это еще возраст признания: признания того, что он не просто чемпион, а явление истории. Чем больше времени проходит, тем яснее понимаешь: таких, как он, больше не будет… Его путь – от талантливого самородка до мировой суперзвезды, от «бумажного чемпиона» до живого классика – это путь чемпиона, который не останавливается и не сдается даже тогда, когда не осталось ни одного довода, кроме единственного: «Я – должен!»